Другое кино kansk

Published on Ноябрь 30th, 2012 | by admin

0

КАНСК. 2005. THE BEST

Специальный показ фильмов Международного Канского видеофестиваля 2005 года, представленных клубом Синефантом (Москва)

ССЫЛКИ:
Клуб «Синефантом» (Москва)
Международный Канский видеофестваль (Канск, Россия)

КАНСК. 2005. THE BESTИжевский киноклуб начинает серию специальных показов знаменитого московского клуба «Синефантом», в стенах которого еще в конце прошлого века зародилось движение «параллельного кино», взорвавшее официальный советский кинематограф, и по сей день являющегося одной из самых интересных актуальных кино-видеоплощадок столицы.

Когда 5 лет назад в рамках большого транссибирского арт-марафона под названием «Культбросок на восток» в старейшем и доселе мало кому известном сибирском городке Канске был проведен 1-ый Международный Канский видеофестиваль, никто и не предполагал, что этот полушутливый и полусерьезный проект станет ежегодным серьезным форумом видео-творчества, осенней художественной практикой для видео-мейкеров и кураторов, актуальным и престижным развивающимся российским культурно-политическим проектом в области кино и видео-арта — в аккурат на стыке этих жанров.

И вероятно в скором времени то, что сейчас является авангардом, вполне может стать ширпотребом, иными словами, классикой: человек новый будет засыпать под зубодробительный нойз, смотреть видео-арт по утрам, впитывая переваренные разумом «концепции бога» и разговаривать на птичьем языке новой цивилизации — на языке высокой культуры.
Программа показа 10 декабря:

 

НАКУРИВШИЕСЯ
реж. Оливер Пит
германия, 2004, 14’00»

ДЖЕЙМС
реж. Кен Дэвидсон
Шотландия, 2005, 0’40»

ФИНЛЯНДИЯ
реж. Як Килми
Эстония, 2004, 3’13»

СТРАТЕГИЯ, ГОСТЬ И ЗНАК
реж. Пьер-Пв Круа
Франция, 2004, 6’15»

ЦИОЛКОВСКИЙ
реж. Андрей Головин
Россия (Москва), 2004, 4’30»

МИРНАЯ ПРОПАГАНДА
реж. А. Джонатан Бенни
Канада, 2005, 5’00»
Специальный приз жюри
«За удачное разоблачение механизма любых идеологических манипуляций»

СУМЕРКИ
реж. Владимир Логутов
Россия (Самара), 2005, 5’31»
Диплом жюри

СТАТИСТ
реж. Мирко Кубейн
Германия, 2005, 20’20»
Гран-при фестиваля «Золотой пальмовый секатор»

ДОБРОЕ УТРО
реж. Мело Прино
Италия, 2005, 5’03»
Диплом жюри

 

Есть легенда, что однажды яркий представитель столичной неформальной кинокультуры Андрей Сильвестров, разыскивая что-то в Интернете, случайно обнаружил город Канск. В Сибири. Под Красноярском. И пошутил вслух: хорошо бы сделать в России Канский фестиваль. И не «клон», а — альтернативу.

Шутка удалась. И вот четвертый уже Международный Канский видеофестиваль заканчивается в эти дни в городе Канске. Этот совместный проект культурного центра «Дом» и студии «Видеодом» родился в 2002-м. Директор — Павел Лабазов, арт-директор — Надежда Бакурадзе. Почетный президент — Андрей Сильвестров. Концепция — показ произведений современного видеоискусства, поиск новых форм, выявление критериев и тенденций. Внешне это прикрывается отрицанием каннского и прочего гламура, а главный приз фестиваля в Канске называется «Золотой пальмовый секатор». Почти метровая вещь, созданная художниками известной группы «АRT-Бля». В прошлом году мне было поручено везти его в Канск. Секатор мне выдали в разобранном виде, каждую половинку бережно забинтовали в белую тряпицу, так я и внесла Гран-при в самолет. Безусловно, апофеозом игры в «Сбросим Канн с корабля современности!» стала бы презентация Канского фестиваля на Круазетт — надеюсь, она впереди.

Регламент фестиваля таков. Два дня плотного показа в местном кинотеатре «Восход» (типовое советское строение, зал на 950 мест) — конкурсные и неконкурсные программы. Фильмы продолжительностью от минуты до полного метра берутся только на видео и на «цифре», что дважды оправданно: такое кино на пленке практически не производится, да и возиться с копиями крохотной организационной команде было бы не под силу. Каждый год образуется обширное жюри — теоретики и практики контрвидеокультуры и ее фестивалей (в том числе зарубежные), критики, победители прошлых лет, известные литераторы, художники, музыканты, артисты (но ни в коем случае не деятели из стана попсы). Восемь или девять членов жюри оценивают каждую картину в баллах от одного до десяти, потом простым арифметическим действием выявляется обладатель Гран-при. Также вручается несколько дипломов — за лучшие фильмы по номинациям (документальное, игровое, анимационное, экспериментальное видео, видео-арт).

К сожалению, бюджет фестиваля весьма невелик, так что пригласить авторов фильмов невозможно (фильмы короткие, и авторов получается много). Авиабилет до Красноярска из столицы в прошлом году стоил 13 тыс. руб.; фестиваль смог позволить себе 23 человека — «гостя и участника» (учтите дорогу иностранцам до Москвы) — на деньги Минкульта. Нынче поддержка от ФАКК лукаво означена как «до 200 тыс. руб.». Основные же средства фестиваля — это собственные деньги его организаторов, заработанные ими участием в разных иных проектах. Конечно, что-то удается делать на так называемой договорной или бартерной основе — за рекламу в каталоге или на афише, например, по-дружески сбавят расценки на печать или что-то в этом роде.

Среди тех, кого устроители благодарят, значится и администрация Канска. Но в принципе фестиваль — целиком московская инициатива на выезде. В сущности, таковы почти все российские киносмотры, начиная с «Кинотавра». Даже в тех городах, где есть кинопроизводство (Иркутск, например) и отделение Союза кинематографистов, местных сил и умения не хватит на то, чтобы провести фестиваль. Екатеринбург не исключение… Но одно дело — вывезти, допустим, в Гатчину или Благовещенск два-три десятка советских кинозвезд с их «классово близким» репертуаром и совсем иное — ради собственной красивой идеи, совершенно бескорыстно везти в глубинку фильмы, страшно далекие от народных привычек.

Необходимая предыстория

Что такое кинофестиваль в Канне, объяснять не нужно. Много денег, много знаменитостей, много фильмов для денег со знаменитостями. Чемпионат мира по кинематографу. Всеобщее внимание с придыханием.

Разумеется, есть люди, которых раздражает этот чрезмерный лоск, этот пафос, эта жирность. И главное, есть режиссеры, которые делают совсем иное кино — некоммерческое, нестандартное, «неформатное», часто провокационное, практически безбюджетное. Во всем мире их все больше и больше. Эти кинематографисты иногда декларируют свой нонконформизм и антибуржуазность в творчестве, иногда нет, но в любом случае считают, что настоящее искусство произрастает лишь на абсолютно свободных делянках.

Свободны ли эти авторы и эти фильмы от зрителя, отдельный и непростой вопрос. Новые технологии посеяли уверенность: еще чуть-чуть — и кино сможет снять каждый. Скоро любой обладатель мобильника возомнит себя Спилбергом или Антониони. На самом деле, взрыв фото- и кинотворчества масс полвека назад уже совершенно четко разграничил любителей и художников (не скажу «профессионалов», поскольку не все стали зарабатывать на этом деньги) — граница между ними заметна мало-мальски подготовленному взгляду. Тут проблема таланта. Но активные фото- и видеолюбители образуют аудиторию для такого рода, простите невольную игру слов, экспозиций. И эта аудитория грозит сомкнуться с народонаселением. Ну, почти.

Теперь вернемся к авторам вот этих нефабричных фильмов. Разумеется, они хотят, чтобы их опусы публика видела. И эти авторы гораздо более требовательны к публике, нежели, скажем, голливудцы. Последние сверх удовлетворены, если ты, зритель, купил билет в кино и попкорн. Все, достаточно. «Другим» творцам нужно понимание и сочувствие. Ради которых они готовы показывать свое кино бесплатно.

Понимать и сочувствовать лучше всего способны такие же безумцы.

Так рождаются фестивали-лаборатории, где киноавторы обмениваются своими посланиями. В наших пределах примером может служить придуманный еще в 1998 году Александром Башировым для учеников своей студии-школы и для всех желающих международный «Дебошир фильм фестиваль» в Петербурге (оцените и эту игру слов и понятий). К тому времени питерские параллельщики фактически ушли в тень (некрореалист Евгений Юфит оседлал «легальное» кинопроизводство и стал почти классиком), а москвичи теплили жизнь вокруг своего клуба «Сине фантом». Баширов в пресс-релизах поминал этих энтузиастов авангардного кино и видео неизменно уважительным словом.

Это вам не Лазурный берег

Легенда «Канск нашелся в Интернете» красочно иллюстрирует представление о том, что столичные жители плохо знают все, что лежит за пределами Садового кольца. Андрей Сильвестров мог бы вспомнить среднюю школу и уроки географии, где всем давали сведения о Канско-Ачинском угольном бассейне. Правда, эти сведения никогда ничего не говорили о жизни людей.

Итак. 223 версты от Красноярска, город на реке Кан. Ведет свою летопись с 1636 года (то есть он старше Петербурга почти на 70 лет). Сейчас тут живет чуть более 100 тыс. человек. Огромная реклама на столбе: «Край, который нас объединяет» — мужчина в каске, сноп пшеницы, подпись про «Норильский никель». Центральную площадь замостили целиком к 360-летию, которое широко отмечали. Доминанта городской застройки — Спасский собор («элементы енисейского барокко», очень красивый), за ним — мемориал погибшим на Великой Отечественной. Сбоку площади — памятник казаку «вообще» как основателю города (огромная бронзовая, в шапке, с золотым чубом и золотой бородой, голова на тумбе). Казак стоит на фоне краеведческого музея, это здание строилось как первое специальное для кинотеатра в 1911 году, хотя первый кинематограф в Канске был уже в 1908-м — в приспособленном помещении на все той же Соборной площади.

По центру площади — обелиск в честь первого председателя объединенного Совета солдатских, рабочих и крестьянских депутатов и фонтан. А с другой стороны — табачная фабрика; она стоит, конечно же, на улице Урицкого и с конца 1941 года выпускает знаменитую канскую «Приму» и гораздо менее любимый народом «Беломор». Здесь же, на «табачке», обедают участники — в рабочей столовой. Винегрет, рыбный с перловкой суп, тефтели с пюре, чай — и ты будто вернулся на двадцать лет назад. Кураторша фестиваля от канской администрации (завотделом культуры, вероятно) мне призналась, что они долго выбирали для кормежки московских гостей безопасные места. И между прочим, никто из нас, а главное, два немца, испанец и серб, насколько мне известно, не мучился животом. Тут я подчеркну: водка была привезена с собой.

Местные говорят, что «табачка» вместе с ликероводочным, пивным и гидролизным (ныне Канский биохимический) заводами не то что градообразующие предприятия, но во всяком случае бесперебойно работают. Подарочное издание «Канск», вышедшее все к тому же 360-летию, подчеркивает «высокую для провинциальной глубинки самодостаточность» города. Здесь будто бы пекут хлеб, шьют обувь, выпускают трикотажные изделия и хлопчатобумажные ткани, ремонтируют сельхозтехнику, перерабатывают древесину и «даже выращивают рыбу осетровых пород». А купленная в городе книжка местного краеведа, вышедшая уже в 2003-м, заканчивается горьким сожалением о том, что в стране «победили враги Советской власти. По указке иностранных спецслужб развалили партию, государство, экономику, культуру…».

Еще жители Канска рассказывают, что мэр города, который «вышел с табачки», то и дело лежит в больнице, так как слишком много «работает печенью». Что все здесь на самом деле «давно скуплено москвичами». И что сама площадь была прекрасна, пока зачем-то в конце советской власти не решили подновить проложенные под ней водопровод и канализацию. Подновили так, что каждую весну теперь, в дни половодья Кана, «все говно поднимается и площадь затапливает». Якобы Всемирный банк реконструкции и развития ежегодно выделяет изрядные средства на еще один ремонт, да все не впрок…

Не могу, понятно, подтвердить или опровергнуть эти байки: Канский фестиваль проходит в сентябре, а не весной. Но то, что в прошлом году во всем городе больше шести месяцев не было горячей воды, — факт. В роддоме, медучреждениях и везде, где нужно, вспомнили о титанах. Участники фестиваля, поселенные в гостинице «Сибирь», мылись, согрев воду кипятильниками в кувшинчиках. И одалживая кипятильники нашим иностранным друзьям. В первую очередь Венке Вегнар из Германии, героически или безрассудно прилетевшей в Канск на седьмом месяце беременности. Сразу скажу, что в положенный срок, уже дома, Венке благополучно родила.

Кому он нужен

Что еще есть в Канске? Музыкальная школа. Художественное училище. Военный городок рядом. И конопля, как повсюду в тех краях.

И вот в такой город вдруг прибывают почти инопланетяне. Люди, которых в Канске никогда не видели. Потому что по телевизору таких не показывают — там попса и статусные деятели искусств, а тут типичная столичная богема (даром что разбавленная скромными иностранцами, парой екатеринбуржцев и несколькими иркутянами). Со всеми ее, богемы, привычками и повадками. Когда дело свое делают четко, не обходятся без вежливейших словосочетаний, но не понимают, допустим, почему в подсобке нельзя курить. И главное — не видят в привезенных фильмах «ничего такого». Ничего, что подкосило бы мораль и нравственность наших молодых современников. Которые что в том же кинотеатре «Восход», что дома по телевизору смотрят фильмы, анонсы к которым гласят, к примеру: «Убойная спортивная комедия с невероятным количеством взрослых шуток и приколов!»

И надо сказать, публика оправдывает доверчивое к ней отношение. Меня поразил один дядечка, который признался, что специально приезжает на этот фестиваль, ибо страстно интересуется развитием визуального искусства в сопоставлении с поисками современных французских философов, которых он читает по мере появления переводов во Всемирной сети. Но и комментарии самых обыкновенных, сидящих в зале рядом с членами жюри, молодых людей были совершенно адекватны. Когда экран разрисовывался разными геометрическими фигурами (то, что до сих пор подается как видео-арт) — они скучали. Когда шла нормальная человеческая история — сопереживали. Если возникало что-то смешное и остроумное (увы, реже, чем хотелось бы) — веселились. Если герои фильма матерились — зрители, понятно, давно обученные этой лексике, — реагировали не на мат как таковой, а на смысл или бессмысленность его употребления авторами.

Конечно, некоторые люди в возрасте возмущались — и той же ненормативной лексикой, и откровенными эпизодами, и многочисленными «кровавыми» пародиями на боевики, триллеры и фильмы ужасов. А еще больше — но уже подсознательно — они, я полагаю, были недовольны качеством «картинки». Потому что привычно видеть, как некий вампир за полсотни миллионов долларов красиво присасывается к мраморному горлу голливудской красотки, — и совсем непривычно наблюдать, как в намеренно дергающемся кадре ржавым ножичком в тряпки на теле неопрятной бомжихи тычет персонаж с мутным взором и кличкой дядя Коля. Одно дело, когда мальчики, фехтуя компьютерными лучами в осеннем лесу, изображают Джедаев — и совсем другое, когда кто-то голый непонятно плавает-перемещается по экрану, натыкаясь на символы минувшего века, от звезды до свастики, и на приметы нынешней эпохи терроризма…

Непонятное пугает и отвращает — тех, кто не умеет свободно размышлять. Прежде всего ответственных лиц. Через несколько дней после прошлогоднего фестиваля в канской «Сегодняшней газете» под рубрикой «Оккупация» была опубликована полосная статья «Видео-террор». Там в лучших традициях партийной прессы говорилось о тлетворном влиянии столицы и Запада. О том, что местные власти «погнались за мировой известностью… слепо благоговея» перед этим рассадником идей неонацизма и терроризма. И гневно вопрошалось: «Куда смотрит ФСБ, у которого прямо пред носом звучат призывы к насилию и террору?»

А после этого неделю был заблокирован сайт фестиваля.

У каждого свои игрушки

Спустя несколько дней избранное из программы Канского фестиваля демонстрировалось на Открытом фестивале кино стран СНГ и Балтии в Анапе, где подобная акция проходит традиционно. Кинематографисты пятнадцати постсоветских стран и полдесятка представителей европейских кинофестивалей, разумеется, не предъявили этим фильмам никаких претензий — кроме понятных эстетических.

Еще спустя пару месяцев после показа программы в московском клубе «Сине фантом» товарищи подвергли Пашу Лабазова и Надю Бакурадзе чуть ли ни разносу за недостаточную экстремальность художественного жеста и подверженность формату.

А в нынешнем июле Лабазов получил копию письма от заместителя губернатора Красноярского края господина Шишмарева, адресованного заместителю руководителя Федерального агентства по культуре и кинематографии господину Голутве. Там говорится: «Уважаемый Александр Алексеевич! Совет администрации края, в связи с Вашим обращением на имя Губернатора края А.Г. Хлопонина об оказании финансовой поддержки проводимого на территории Красноярского края Канского видеофестиваля, сообщает. Обозначенная в уставных документах фестиваля цель, как образовательно-просветительская, предполагающая показ и презентацию актуальных достижений видео- и мультимедиатворчества, позволяет надеяться встретить в программе соответствующие фильмы. Однако показ фильмов «Песня для смерти», «Оральный конец», «Порно», «Похоронный танец» и ряда других вызвал шок у интеллигентной части публики, идет вразрез с христианскими идеями, не встретил поддержки со стороны населения. Показ программ, граничащих с насилием и порнографией, вызывает, по меньшей мере, раздражение…

Финансовая поддержка со стороны администрации края может быть рассмотрена в случае тщательного пересмотра как самой идеи фестиваля, так и форм ее подачи».

Между прочим, приложение к «Сегодняшней газете» в Канске называется «ё-Моё». Почему-то возражений не вызывает.

Секатор

Красноярск — современный город. Таксист рассказал, что жизнь здесь трудная: три тысячи рублей заработаешь в месяц — две уйдут на квартплату за трехкомнатную квартиру. Однако в краеведческом музее Красноярска, украшенном сфинксами у входа и древнеегипетским орнаментом по всем фасадам, шла выставка «Египет — Сибирь. На перекрестке цивилизаций». В крупнейшем в стране бывшем Музее Ленина (архитектурно впечатляющий синтез крематория и пирамиды) экспозиции про вождя оставили один этаж, а остальное отдали современному искусству. В четырехзвездочной гостинице мы наконец шагнули в душ. Красноярское аfterparty c показом избранной части программы прошел в модном клубе «Че Гевара». Там каждому из нас пришлось дать длинные интервью о том, как все прошло и кому все это было нужно. Особенно расспрашивала журналистка, возглавляющая газету «У каждого свои игрушки», посвященную детям и подросткам. В свежем номере газеты анонсировался фестиваль молодежного творчества «Масс-медиа-альтернатива», в том числе конкурс на лучший фильм или клип.

Почему заместителю губернатора не донесли о фильмах с названиями, например, «Какой прекрасный мир» или «Все поглощающее время и поэзия момента»? Он же все равно ни одной картины лично не видел.

Павел Лабазов сообщил, что они совсем было уже собрались переносить фестиваль в деревню Канское Вологодской области, да завалили их просьбами из Канска. На четвертый фестиваль многие поехали за свой счет, и фильмы собрались неплохие, и показали четыре выпуска программы «От киноавангарда к видеоарту», которую ведет на канале «Культура» Кирилл Разлогов — для образования масс. А сам Лабазов с Сильвестровым решили на всякий случай во время показа фильмов не уходить со сцены и комментировать каждое произведение — чтобы люди учились понимать…

…Когда над Енисеем стемнело, фонтаны под окнами красноярской гостиницы стали красиво подсвечиваться. Ночь была совершенно южной. За столиками публика культурно отдыхала почти до утра. В семь у нас был самолет. Гран-при, уже в собранном виде, надо было везти обратно — лауреатам вручить. Колюще-режущий предмет пришлось сдать в багаж. Чтобы он не поломался, сдали через оружейный отдел. Там был составлен соответствующий акт, где черным по белому в графе «Вид оружия» написано «Пальмовый секатор». И в скобках добавлено: «Золотой».

Ольга ШЕРВУД, 2005
www.vremya.ru

http://www.horosheekino.ru/KANSK_2005.htm



Наверх ↑ Избранные статьи редакции